Кланы в Узбекистане и их влияние на современную жизнь страны

Осуществляемые в Республике Узбекистан (РУ) с 1992 года реформы затронули различные стороны общественно-политической жизни страны, в том числе и такое явление как клановость.

Под кланом понимается группа людей объединенных родовой (родственной) или территориальной общностью происхождения.

Клановость не довлеет над обществом. Связи и конфликты внутри клана или между кланами непосредственно затрагивают определенный слой людей, располагающих доступом к власти, материальным ценностям и собственности. Остальная масса населения вовлекается в клановые отношения вольно или невольно по мере необходимости. Принадлежность к клану позволяет расчитывать на продвижение по службе получение каких-либо благ, улучшение материального положения, решение собственных жизненных и бытовых проблем.

Ядро клана в городе составляет группа родственников по крови и браку, однокашников и личных друзей лидера, независимо от их родоплеменной принадлежности, а временами и национальности, объединенных продолжительной совместной деятельностью в определенном регионе (области).

Узбекские кланы отличаются от кланов Казахстана и Азербайджана. В Казахстане кланы сформированы на основе родоплеменных связей; все казахское население делится на три жуза, каждый из которых состоит из нескольких родов. В Азербайджане кланы, так же как и в Узбекистане, сложились по территориальному принципу. Однако в Азербайджане это явление практически совпадает с понятием землячество. Представитель другой национальности, как правило, не может быть членом клана.

В Узбекистане различают самаркандский (самаркандско-бухарский), такшентский, ферганский, кашкадарьинский кланы. Их основу в прошлом составляла местная хозяйственно-политическая элита конкретного региона. Несмотря на социальные потрясения, вызванные крушением Российской империи и образованием СССР, кланы сохранились и продолжали оставаться важным фактором внутренней политики. Влияние кланов усилилось в 60-70 годы после того, как представители национальной технической, творческой и научной интеллигенции активно стали привлекаться к управлению республикой.

Явление клановости в РУ отражает специфику длительного этапа национальной самоидентификации местного населения - формирования узбекской нации - процесса, который значительно ускорился после обретения независимости в 1991 году, но пока еще далек от завершения. В настоящее время значительная часть жителей различных регионов Узбекистана в первую очередь осознают себя самаркандцами, кашкадарьинцами, андижанцами и т.д. Однако положение постепенно меняется. Происходит консолидация узбеков. Вероятно в перспективе - через 20-30 лет - формирование узбекской нации в основном завершится.

Ислам Каримов пришел к власти в РУ в июне 1989 года в результате компромисса между элитами упомянутых кланов. Однако факт прихода к власти представителя самаркандского клана являлся безусловно крупным успехом последнего. В ту пору решающей для И.Каримова стала поддержка Исмаила Джурабекова. В Узбекистане это почти легендарная личность. И.Джурабеков выходец из известной и состоятельной семьи, длительное время работал вместе с Ш.Рашидовым и к концу 80-х годов занимал прочные позиции в руководстве Узбекской ССР. И.Джурабеков и И.Каримов выросли в одной махалле Самарканда.

Лидеры оппозиционных организаций Мухаммад Солих и Абдурашид Пулатов не смогли повести за собой народ потому, что они не пользовались авторитетом в своих кланах. Рассчитывая на успех "европейско-прибалтийских" (образца 1988-1990 годов) методов борьбы за власть в республике они презрели традиции и были отторгнуты из своих кланов. Являясь выбракованным элементом клана политический деятель в Узбекистане не может расчитывать на его (клана) поддержку. Не случайно М.Солих и А.Пулатов стремились заручиться покровительством Ш.Мирсаидова. По их планам Ш.Мирсаидов должен был возглавить антиправительственное выступление и обеспечить оппозиции поддержку ташкентского клана.

В 1993-1995 годах И.Каримов нанес несколько чувствительных профилактических ударов по ферганскому и ташкентскому кланам. В это время были сняты со своих должностей вице-премьеры Мухаммеджан Карабаев и Анатолий Возненко, мэр Ташкнта Алхамбек Адылбеков (все трое - представители ташкентского клана). С должности председателя парламента был удален Шовкат Юлдашев (ферганский клан). Вместе с тем показательной "экзекуции" подвергался и самаркандско-бухарский клан. Время от времени в Самарканде и Бухаре менялись руководители администраций (хокимы) областного и районного уровней - примерно так же часто, как и в других регионах страны. Наряду с прочими своего поста лишился видный представитель этого клана, бывший посол РУ в России Юсуф Абдулаев.

Ш.Мирсаидов сегодня по прежнему остается лидером ташкентского клана. В течение пяти лет - с 1992 по 1997 год он фактически находился под домашним арестом. Однако осенью 1996 года, вскоре после визита И.Каримова в США, ему позволили возглавить т.н. "Общество защиты прав человека".

Таким образом, с 1989 года по настоящее время в руководстве Республики Узбекистан преобладает самаркандско-бухарский клан (ключевые фигуры: Президент И.Каримов, первый вице-премьер И.Джурабеков, советник президента по национальной безопасности Бахтияр Гулямов, министр финансов Бахтияр Хамидов).

Ферганский и кашкадарьинский кланы довольствуются положением региональных лидеров. В относительно ущемленном положении остается ташкентский клан. Представитель этого клана - Уткур Султанов - занимает пост премьер-министра РУ. Однако в правительстве он не играет главной роли. Вместе с тем другой ташкентец Абдулазиз Комилов (бывший председатель республиканского КГБ и зять покойного Ш.Рашидова) возглавляет министерство иностранных дел РУ, пользуется влиянием в руководстве республики и входит в доверенный круг приближенных к И.Каримову лиц.

С самого начала своего пребывания на посту главы государства И.Каримов взял генеральный курс на поддержание равновесия между кланами с определенным перевесом самаркандского клана. Возникающие межклановые противоречия президент старался сгладить. Представители клановых элит получили возможность приложить свою энергию и реализовать свои интересы в сфере экономики и бизнеса. В Узбекистане созданы условия для легализации их капиталов.

В новых экономических и политических условиях большее значение начинает приобретать не происхождение, а личные деловые качества, способности, инициатива и предприимчивость. Принадлежность к клану уже не всегда может надежно гарантировать привилегированное общественное положение и материальные блага. Этот процесс постепенно набирает силу.

Еще в 1991-1992 годах в Узбекистане появилось несколько организаций, которые объединили (на неклановой основе) молодых интеллектуалов, ученных, предпринимателей. в их числе: "Ташкентский форум", "Ассоциация молодых ученных", "Движение деловых людей". Они поддержали начатые преобразования и предложили правительству свои наработки. Активисты этих организаций, фактически слившихся в один интеллектуальный клуб, стали тем самым стратегическим резервом, из рядов которого руководство страны стало рекрутировать специалистов для нужд реформ. Многие из этих молодых людей впоследствии были назначены на ключевые посты, составили костяк управленческих кадров предприятий, банков, государственных учреждений. Эти 30-40-летние специалисты не связаны с кланами в классическом понимании этого слова. Поэтому можно предположить, что в РУ положено начало созданию ядра новой государственной управленческой элиты. Поддержать этот процесс должны обучающиеся с 1992 года за рубежом узбекские студенты (всего около 5 тыс. человек) В 1996 году началось их возвращение в Узбекистан.

При условии сохранения проводимой ныне в Узбекистане политики в отношении клановости есть определенная вероятность того, что данное явление в перспективе отойдет на второй план и приобретет формальный характер. Постепенный отход от клановости, снятие противоречий и вражды между кланами, выдвижение иных стимулов деятельности клановых элит может способствовать укреплению и расширению социальной базы нынешней власти в РУ и появлению реальных, хотя еще далеко не близких, перспектив модернизации страны.

Зураб Тодуа

и региональных исследований РАН.